Джек Воробей за штурвалом «Зеленой жемчужины»

Джек Воробей за штурвалом "Зеленой жемчужины"

Танк Т-72Б3 обшит кирпичиками динамической брони

Накануне участия в соревнованиях спалось плохо: на улице минус десять, а мне впервые доведется побывать в танке. Офицеры предупредили: одевайтесь теплее. Надела все, что нашлось, с трудом застегнув куртку. Даже согнуться не могу, куда мне в танк? Но тут же обрадовалась — нет так нет.

На машине выезжаем за город, немного кружим в сосновом лесу и неожиданно утыкаемся в надпись «Стой, здесь стреляют!» — шлагбаум, противотанковые ежи, человек с оружием в камуфляже. Вот и контрольно-пропускной пункт «Погоново». Судя по табличке, именно здесь начинается общевойсковой полигон третьей мотострелковой дивизии 20-й армии, где с понедельника по пятницу соревнуются танкисты Воронежской, Белгородской, Брянской и Смоленской областей.

Если бы не таблички, то я бы не сразу поняла, что этот сотни раз вспаханный танковыми гусеницами и намертво замерзший чернозем с ледяными наростами — и есть то самое поле, на котором по неровному кругу длиной чуть более шести км каждому экипажу танка Т-72Б3 предстоит пройти трижды. А еще плюс один круг за каждый промах в стрельбах. Так что главное, как в жизни, видеть цель и не слишком уж мазать.

Слева табличка — «Танковая директриса». «Так место называется, где стрельбы в танковом биатлоне проводят», — на бегу объяснил мне какой-то солдат-срочник. И точно: три танка замерли на старте, направив стволы орудий в сторону сопок с мишенями на деревянных рамах. Только в бинокль эти мишени и видны.

Направо — табличка «Танкодром», а за ней рвы, ямы, коридор из сотен горящих покрышек, стена черного дыма, разные «змейки», колейный мост, косогоры и ухабы. Ветер сносит шапку с капюшоном, руки тут же коченеют даже в двух парах перчаток — спотыкаясь на замерзших волнах чернозема, задыхаясь от гари покрышек, я думаю: «Хорошо бы, чтобы ледяные шипы не пробили подошву единственных ботинок».

Погонные метры

В отборочном этапе принимают участие 15 танковых экипажей. Стрельба и рев слышны на полигоне «Погоново» под Воронежем второй год подряд, с тех пор как в столицу Черноземья из подмосковного Монина вновь вернулся штаб 20-й армии.

От окраины Воронежа до общевойскового полигона «Погоново» площадью 300 га — около 10 км, а от центра города сюда можно неспешно докатить на машине всего за 15 минут. До Нововоронежской атомной станции тоже рукой подать: по прямой километров 30.

Полигон «Погоново» используют для бомбометаний и «Авиадартса» военные летчики, а с 2010 года Минобороны в течение трех лет уничтожило там более 164 тыс. железнодорожных вагонов, наполненных минами, бомбами, снарядами, в том числе полученными по ленд-лизу еще в годы Великой Отечественной войны. Почти все горожане помнят, как при подрывах на «Погоново» в центре Воронежа дрожали стекла и срабатывала сигнализация машин. В ближайшем поселке Дзержинского, от которого до полигона четыре км, лопались стекла и покрывались трещинами фундаменты хибар.

Недалеко — большое озеро Погоново, которое экологи окрестили воронежским Байкалом: в нем почти 20 видов рыбы, водится даже стерлядь. Военные верят, что озеро получило название от слова «погоны», но местный люд твердо знает, что водоем был задолго до появления людей в форме. Озеро вытянуто в длину на четыре км: погонный — значит, длинный.

Вперед, только вперед!

Единственное на полигоне спасение от ветра и мороза — вышка: в ней горячая батарея, чай, за столом перед огромным окном сидит полковник Владимир Константинов, он же главный судья «Танкового биатлона» и командир танкового полка третьей мотострелковой дивизии. Справа от него майор Игорь Иванцов, командир танкового батальона. На его рукаве повязка «Руководитель стрельб», а в руке — рация с длиннющей, больше метра, антенной. «Вы как рыбак», — смеюсь я. «Рация называется «Азарт», — хохочет в ответ майор, с азартом вызывая на связь экипажи трех танков. — Ведь связь у нас бывает двух видов — «только что была» и «вот-вот будет».

Ветер рвет флаги: на танках красный, синий и желтый, над вышкой — красный и белый. Едва командир танкового взвода из Брянской области старший лейтенант Сергей Шенцев объяснил мне, что красный флаг над вышкой — это сигнал, что стрельба разрешена, как справа вдруг что-то звонко зафьюкало и вперед понеслись трассирующие снаряды, яркими точками обозначая плавные траектории. «У них свои соревнования — «Суворовский натиск», — кивнул старлей на машины БМП.

И тут майор Иванцов своим удивительно мощным голосом гаркнул: «Вперед, вперед!» Три танка медленно оторвались от уровня белых столбиков, подлетели к красным столбикам, выдали залпы в сторону холмов, и крупный полковник Константинов удивительно легко вскочил и бросился за дверь к биноклю на трех ножках, чтобы понять, кто же снес тот белый квадрат вдалеке. «Есть, первый!» — закричал он, врываясь обратно, и все 20 строгих мужчин в форме, молча толпившихся в вышке, вдруг рассмеялись, как мальчишки.

«Вот разве вы можете представить, что танк Т-72Б3 развивает скорость до 70 км в час?!» — в восторге оглянулся на меня майор Иванцов.

И мы рассмеялись, счастливые, как дети.

За штурвалом «жемчужины»

Через четыре часа я не только выучила все плакаты в радиусе десяти метров: «Первым выстрелом в цель!», «Святое дело родине служить!», «Танковый биатлон — дело настоящих мужчин!», «Броня крепка и танки наши быстры», но почти отморозила руки и нос, пешком обошла окрестные сопки, узнала про многолетнее хобби старлея Шенцева — окунаться в прорубь на Крещение, записала конспект блистательной речи полковника Константинова о роли танков в наступательной операции в Берлине 1945 года.

Уже догорали покрышки, черный дым стал сизым, а очередной танк на высокой скорости все еще влетал в ров и резво выныривал, словно дельфин из моря. Начался снежок, когда трое офицеров вдруг спешно подхватили меня под руки и поставили перед танком, обшитым кирпичиками динамической брони, словно трансформер в блокбастере.

«Не влезу, можно лестницу? Внутри, наверное, темно?» — забормотала я, но офицер с тремя маленькими звездами на погонах почему-то засмеялся, мол, хорошая шутка. И вдруг трое хлопцев быстро втащили меня на броню: один уже распахивал люк, второй ловко втискивал туда меня, советуя ставить ногу за спинку кресла, а третий заботливо держал за руку. Я оказалась в тесноте, тепле, полумраке — на месте механика-наводчика. И ни окон, ни полметра пространства, чтобы ноги вытянуть.

Пришлось встать, схватившись за люк, как капитан Джек Воробей за штурвал своей «Черной жемчужины», только моя «жемчужина» была зеленой. Тут механик-водитель Денис Сычев тронул с места 40-тонную махину так нежно, что ни с кораблем, ни даже с такси не сравнить. 

Свист ветра стал глуше, и мы почти вернулись к старту, когда я поняла, что старший лейтенант справа всю дорогу вел экскурсию, объясняя, на каком ухабе мы выполнили «змейку», шмыгнули по мостику и ювелирно объехали флажки. «Эх, этот бы участок да на скорости!» — вздохнул мой механик Сычев. А я-то думала, мы пулей неслись. 

Я так увлеклась танковым биатлоном, что совсем забыла про мой блокнот, и он навсегда остался где-то между мишенями, ледяными ухабами и остатками горящих покрышек. 

Источник: ТАСС

 

Выбор читателей:

Популярное

Новости СМИ2

...